ИИ-диктатура против новых криптохабов

02.05.2026 Лена Джесс

В свежем выпуске «Деконструкции» говорим про криптоинициативы Узбекистана и корпоративные проблемы OpenAI. Гость выпуска — руководитель ключевых продуктов Asterium Михаил Корнеев.

Майнинг на дне Аральского моря

ForkLog (FL): Что из себя представляет новая майнинговая зона и зачем она нужна?

Михаил Корнеев (М. К.): Под новую зону задействуют огромные пустующие территории Каракалпакстана на месте бывшего Аральского моря.

Там будут строиться дата-центры и альтернативные источники энергии. В перспективе эта базовая инфраструктура может стать основой для создания мощных ИИ-кластеров и процессинговых центров.

FL: Участники зоны не платят налоги, но отдают 1% от выручки. Это много?

М. К.: Стоимость абсолютно адекватная. Если считать соотношение, то 1% от выручки в майнинге — это примерно от 3 до 10% чистой прибыли.

Конечно, ввиду волатильности блокчейнов бывают моменты работы в убыток. Предприятия должны это понимать и самостоятельно планировать, когда им выгоднее отключать майнинг-фермы.

FL: Тариф на электроэнергию составит 14 центов за за кВт⋅ч. Почему так дорого?

М. К.: Исторической цены в 150 сумов за кВт⋅ч давно нет — из-за роста городов электроэнергия в стране сильно подорожала. Тариф рассчитан так, чтобы привлекать крупные предприятия, как местные, так и международные.

Государство хочет работать с большими игроками. Времена золотого майнинга закончились, сейчас все должны стремиться к масштабированию.

FL: Как в Узбекистане регулируется частный криптобизнес и сколько стоят лицензии?

М. К.: Незаконная добыча запрещена, а регулятор НАПП выдает четыре типа лицензий: криптомагазин, криптобиржа, депозитарий и майнинг-пул. Лицензия криптомагазина — это входной билет для небольших предприятий, она стоит около $30 000-35 000.

Лицензия депозитария оценивается примерно в $100 000, а криптобиржи — около $800 000. Последняя позволяет работать с институционалами и является посильной суммой для лидеров индустрии.

FL: Зачем обычному человеку идти в белую регулируемую зону, если можно обменивать крипту дешевле и анонимно через P2P?

М. К.: Серого P2P-рынка в Узбекистане сейчас фактически не существует, регулятор строго за этим следит. Зарубежные биржи с нелицензируемыми продуктами блокируются. Кроме того, в P2P-схемах огромный риск мошенничества

Регулируемая зона позволяет легально пользоваться криптой. До 2029 года доходы от криптоактивов освобождены от налогов, поэтому вопросов об их происхождении не возникает, если это не уголовное дело.

FL: Вы запустили криптокарты и токенизированное золото. Зачем нужен локальный токен, если есть более ликвидные альтернативы?

М. К.: Это инфраструктурный продукт для людей, которые не знакомы с криптой, но хотят инвестировать. Токен обеспечен реальным золотом, лежащим в банке, и любой человек может обменять его на физический слиток.

Главная фишка в том, что эти токены можно использовать при расчетах через наши криптокарты. Человек может положить золотой токен на карту и просто рассчитаться на кассе, зная, что его актив вырос в цене.

Скандалы в OpenAI

FL: Начался суд между Илоном Маском и руководством OpenAI. Кто из них выиграет и как это повлияет на рынок?

М. К.: Нет никакой разницы, кто из них выиграет, потому что рынок уже сформировался. Коммерческое или некоммерческое направление ИИ — все уже давно определено в пользу капитализации и масштабирования.

Появились другие крупные игроки, такие как Anthropic и китайские нейросети. Это стало частью новой реальности, где оперативная память и вычислительные мощности скупаются на годы вперед.

FL: Если у OpenAI закончатся деньги или суд приведет к ее краху, это обрушит индустрию искусственного интеллекта?

М. К.: Даже если реализуется плохой сценарий и OpenAI рухнет, это никак не изменит рынок. OpenAI была лишь первопроходцем, который создал этот масштабный сегмент экономики.

Сейчас в эту сферу зашли огромные корпорации. OpenAI уже не является настолько большой его частью, чтобы ее исчезновение решило судьбу всей индустрии.

FL: Можно ли построить триллионную компанию, будучи мягким руководителем?

М. К.: Скорее всего, нет. Если мы посмотрим на историю Стива Джобса, он тоже был миссионером, но при этом тираном, увольнявшим людей одним днем.

Компании-первопроходцы всегда имеют в руководстве таких жестких, социопатичных представителей.

FL: Загонят ли государства искусственный интеллект под жесткий контроль, или мир уже оказался в заложниках у техно-миллиардеров?

М. К.: Государства не стали заложниками, но интерес правительств будет прослеживаться очень четко. Скатываться к антиутопии Оруэлла никто не хочет, но и сценарий «Терминатора» заставляет вводить контроль.

Скорее всего, мы придем к гибридной модели. Государство установит регулируемые рамки и лицензии, но частные компании по-прежнему будут оставаться главными двигателями технологического прогресса.

Это сокращенная версия подкаста. Смотрите полный выпуск: