Кубинский постбанк

Возможна ли криптоэкономика под санкциями и без света

На Кубе нет крупных объемов биткоин-транзакций, однако страна становится одним из наиболее показательных примеров использования криптовалют в условиях санкционного давления и ограниченного доступа к международным платежным системам. На этом фоне часть транзакций смещается в P2P-сети и мессенджеры, формируя элементы постбанковской экономики.

ForkLog разобрался, как остров с населением более 10 млн человек живет в условиях финансовой изоляции и почему власти начали легализацию криптовалют для внешней торговли.

Остров во тьме

Вечером 4 марта большая часть западной Кубы осталась без электричества. Сначала аварийно отключилась одна из ключевых теплоэлектростанций страны «Антонио Гитерас», расположенная примерно в 100 км от Гаваны. Через несколько минут перебои начали распространяться по сети. Восстановление заняло 16 часов.

Представители Министерства энергетики связали отключение с нефтяной блокадой Кубы, введенной США.

Вскоре после задержания президента Венесуэлы Николаса Мадуро 3 января в рамках военной операции администрация Дональда Трампа объявила Кубу «необычайной и чрезвычайной угрозой» нацбезопасности США. 

Вашингтон ужесточил санкции против венесуэльской нефтяной отрасли и пригрозил пошлинами странам, поставляющим топливо на Кубу. Это сократило региональные поставки, включая экспорт из Мексики.

Кубе требуется примерно 110 000 баррелей топлива в сутки, но собственная добыча не превышает 40 000 баррелей. Кроме того, страна полностью исчерпала запасы дизеля и мазута. Стоит учесть также физический износ генерирующих мощностей при отсутствии доступных запчастей для их функционирования.

В последующие недели сеть снова обрушивалась, что привело к полному коллапсу национальной энергосистемы. К маю отключения стали повседневными, достигая в отдельных регионах 18–24 часов в сутки. 

На конец мая доступная мощность составляет 1175 МВт при спросе в 2713 МВт.

Помимо социальных последствий вроде сбоев в водоснабжении и холодильной цепи поставок, блэкауты бьют и по финансовой инфраструктуре. Банковский сектор критически зависит от стабильного электроснабжения и связи: выходят из строя банкоматы, терминалы оплаты и часть цифровых сервисов.

Такой фрагментарный режим работы дополнительно сместил фокус внимания на неформальные каналы и криптовалюты. Хотя цифровые активы проникли в повседневную жизнь Кубы задолго до коллапса энергосистемы, прежде всего из-за хронических экономических ограничений и постепенного распада традиционных каналов расчетов.

Финансовая архитектура 

Военный конгломерат

Ключевую роль в устройстве кубинской экономики играет созданный Раулем Кастро в 1995 году конгломерат GAESA, которым управляют вооруженные силы страны. Изначально его задачей было финансовое укрепление оборонного сектора, но впоследствии он превратился в коммерческую империю. 

По оценке специалистов, GAESA контролирует от 40% до 70% экономики и 95% финансовой системы страны, включая один из крупнейших банков Banco Financiero Internacional. Его структуры охватывают гостиничный сектор, розничную торговлю, портовую инфраструктуру, валютные операции и значительную часть импортных каналов. По отдельным данным, на конгломерат приходится около 34% совокупного экспорта товаров и услуг Кубы. 

В расследовании NY Times подчеркивается, что GAESA функционирует как закрытая корпоративная структура с ограниченной публичной отчетностью и минимальной внешней прозрачностью, при этом ее деятельность практически контролируется государством.

Правительство США предполагает, что доходы сети более чем в три раза превышают госбюджет, и она может контролировать незаконные активы на сумму до $20 млрд.

Посольство Кубы в Великобритании прокомментировало эти данные, заявив, что журналисты перепутали валюты и завысили сумму в 24 раза. По их словам, согласно базовым правилам местного госучета, показатели в документе требовали конвертации в песо по официальному курсу (1:24), чего авторы расследования не учли.

The @MiamiHerald & @ngameztorres claim Cuba’s GAESA hoards $18B USD, pushing a sensationalist narrative to justify brutal US sanctions. Basic accounting dismantles this "bombshell." Let's look at their own leaked document. This is a masterclass in journalistic malpractice. 🧵 https://t.co/UIhXozD4Iw pic.twitter.com/NInRidHEFA

— Cuba in the UK (@EmbaCuba_UK) May 16, 2026

«Элементарный бухгалтерский учет развеивает эту “сенсацию”. Выдумывание секретного клада в $18 млрд дает удобный политический предлог для ужесточения тех самых незаконных санкций, которые душат кубинское население», — написали представители посольства.

Беды с банками

После валютной реформы 2021 года кубинское правительство еще сильнее централизовало доступ к долларовой ликвидности. Тогда власти отказались от системы двух валют и одновременно расширили использование MLC — специальной «свободно конвертируемой» расчетной единицы, привязанной к доллару.

Государственные магазины с дефицитными товарами перешли на расчеты через MLC-карты, а доступ к импорту стал все чаще зависеть от валюты или переводов из-за границы. В результате внутри страны сформировалась параллельная долларовая система.

Кризис ускорился весной 2025 года, когда Куба фактически начала жить в условиях негласного банковского моратория: власти ограничили возможность иностранных компаний выводить долларовые депозиты из государственных банков. Одновременно курс песо на неофициальном рынке обвалился примерно до 510 CUP за доллар, а ВВП страны за последние пять лет сократился примерно на 11%.

На фоне этой концентрации финансового контроля любые внешние ограничения, включая санкции США против связанных с GAESA структур, дополнительно усиливают давление на международные банковские каналы и сокращают возможности для классических трансграничных расчетов. По состоянию на ноябрь 2025 года 93% денежных переводов на Кубе проходили через неофициальные сети.

В эту схему встроились и криптовалюты. Кубинские предприниматели используют их для расчетов с иностранными поставщиками, оплаты импорта и доступа к долларовой ликвидности вне традиционной системы.

Для части населения криптовалюты стали альтернативным инструментом: с их помощью получают переводы от родственников, хранят сбережения и обходят ограничения банковских операций. 

Проверить, используют ли криптовалюты представители политической элиты, практически невозможно. В стране отсутствует полноценная система публичного декларирования активов чиновников, а значительная часть финансовых потоков государства и связанных с армией структур остается непрозрачной.

Регулирование и реальный рынок

Формально криптовалюты на Кубе не запрещены. В 2021 году центробанк признал возможность использования виртуальных активов для «социально-экономических целей».

Постановление регулятора определило их как цифровое представление стоимости, которое может быть продано или передано в цифровом виде и использовано для платежей или инвестиций. 

К 2022 году правительство начало выдавать поставщикам криптоуслуг лицензии на год с возможностью продления. Их особенностью является обязательная оценка экономической и социальной значимости бизнеса для государства.

Услуги обмена, переводов и хранения возможны только с одобренными центробанком активами в рамках конкретного разрешения. За нарушения предусмотрены штрафы до 50 000 CUP для физлиц и до 5 млн CUP для юрлиц.

Единственным известным обладателем лицензии является зарегистрированная в Литве компания EBIORO UAB. Она основана в 2019 году кубинским эмигрантом Юлекси Матиенцо Каркасесом.

Несмотря на первые шаги в регулировании, рынок продолжил развиваться преимущественно в серой зоне. Его центром стали Telegram-каналы, WhatsApp-группы и локальные P2P-платформы, такие как QvaPay и Heavenex.

Курс криптовалют на Кубе формируется на основе реальных сделок между пользователями и зависит как от глобальной конъюнктуры, так и от локальных факторов — дефицита валюты, санкций и высокого спроса на долларовую ликвидность. Участники рынка ориентируются на актуальные объявления о покупке и продаже, а также на стоимость наличного доллара и MLC.

На локальных P2P-платформах курс обычно более сбалансирован благодаря участию кубинской диаспоры и внешних денежных переводов. В Telegram- и WhatsApp-сообществах он нередко оказывается менее выгодным для покупателей: частные посредники добавляют премию за скорость, удобство расчетов и доступ к ликвидности. Стоимость актива также может заметно меняться в зависимости от объема сделки, способа оплаты и репутации контрагента.

Крупнейшие кубинские криптосообщества в Telegram насчитывают от нескольких сотен до почти девяти тысяч участников.

P2P-платформы частично снижают риски за счет эскроу, тогда как в частных каналах и неформальных группах уровень мошенничества выше из-за отсутствия гарантий.

Кубинские власти неоднократно предупреждали о рисках нерегулируемого использования криптовалют и указывали на их уязвимость для нелегальных схем. Наиболее известным примером такой модели стала финансовая пирамида Trust Investing, в 2020–2021 годах распространявшаяся через Telegram и соцсети. По имеющимся оценкам, в нее были вовлечены до 300 000 человек. Большинство пользователей потеряли доступ к средствам, общий объем ущерба не установлен.

Жизнь вне статистики

По неофициальным данным, в 2022 году число использовавших криптовалюты кубинцев составляло от 100 000 до 200 000 человек. Наиболее свежие подсчеты свидетельствуют о сокращении активных участников рынка до 10 000.

В 2023 году Куба занимала 136 место из 155 в Глобальном индексе внедрения криптовалют от Chainalysis. Однако в последующие годы в рейтинг не вошла.

Оценка реального масштаба криптоэкономики усложняется тем, что большая часть операций проходит вне централизованных бирж и практически не отражается в публичной статистике.

Chainalysis отмечает, что для стран с валютными ограничениями, нестабильной банковской системой и высоким спросом на долларовую ликвидность цифровые активы представляют интерес в первую очередь как инфраструктура для трансграничных переводов, а не как инвестиционный инструмент.

Главным активом в кубинской криптоэкономике является USDT. Выбор в пользу стейблкоинов объясняется высокой инфляцией — на апрель официальный годовой показатель оценивался на уровне 14,73%, однако реальные цифры могут быть значительно выше.

По данным Chainalysis и Artemis, именно небольшие транзакции «стабильных монет» стали основным драйвером использования криптовалют в странах с проблемной финансовой инфраструктурой. Аналогичная ситуация наблюдается в Иране, Венесуэле, Ливане и странах Африки. 

В 2025 году глобальный объем USDT-платежей на сумму менее $1000 достиг $156 млрд — главным образом за счет денежных переводов, P2P и бытовых расчетов.

$156B of USDT payment transfers under $1,000 in 2025 🤯 pic.twitter.com/tVBleoKwd1

— Paolo Ardoino 🤖 (@paoloardoino) December 12, 2025

Бизнес-сдвиг

В марте 2026 года центробанк Кубы выдал первые лицензии компаниям на использование криптовалют для международных расчетов. Разрешение получили девять представителей малого и среднего бизнеса и одно совместное предприятие, работающие в сферах технологий, транспорта и гастрономии. Лицензии действуют год с возможностью продления.

Все транзакции должны проходить через официальных провайдеров виртуальных активов. Внутренние операции и спекулятивная торговля в рамках этой инициативы категорически запрещены.

Каждая компания обязана раскрывать объем сделок, используемые цифровые активы и цепочку посредников. Регулятор оставляет за собой право отозвать лицензию при нарушении условий.

Что касается внутренних платежей на Кубе, по большей части они остаются в серой зоне. Формально бизнес обязан получить лицензию центробанка для осуществления коммерческих операций с криптовалютами, однако на практике многие мерчанты работают без нее. Государство фактически закрывает глаза на такие операции, особенно при небольших объемах.

По данным BTC Map, на момент написания в стране 54 точки отмечены как принимающие криптовалюты, значительная часть из них сосредоточена в Гаване и ориентирована на туристический сектор. Указанные способы оплаты отражают заявленную возможность и не гарантируют фактического способа расчета.

Лучше солнце, чем асик

Крупная майнинговая инфраструктура на острове фактически отсутствует: нестабильное электроснабжение, скачки напряжения и перебои с интернетом делают эксплуатацию ASIC-ферм крайне рискованной и экономически неустойчивой. 

Однако после мартовских блэкаутов в криптосреде активизировались дискуссии о том, что добыча биткоина теоретически может использоваться для балансировки локальных энергосетей на основе возобновляемых источников. В частности, Forbes обращал внимание на модели, при которых майнеры могут потреблять избыточную солнечную генерацию в периоды низкого спроса и отключаться при перегрузках.

Параллельно Куба развивает солнечную энергетику, во многом при поддержке Китая, пытаясь снизить зависимость от импортного топлива и изношенных централизованных сетей. Но все же на данный момент речь идет скорее о попытке стабилизировать базовое энергоснабжение страны, чем о создании полноценной индустрии майнинга криптовалют.

Крипта внутри кризиса

То, что формируется на Кубе, нельзя в полной мере назвать криптоэкономикой. Это скорее экономика постбанка, в которой мессенджеры частично перенимают функции финансовых институтов, а блэкауты выступают системным ограничителем транзакционной активности. 

В этих условиях криптовалюты не трансформируют экономическую модель страны, а встраиваются в уже существующую систему ограничений, компенсируя дефицит доступа к международной финансовой инфраструктуре. При этом ограниченный характер государственных инициатив и структурные проблемы не позволяют говорить о переходе к устойчивой альтернативной модели.